Джоан открыла глаза в незнакомом месте. Вокруг не было ни света, ни тьмы — лишь мягкое, рассеянное сияние, похожее на предрассветные сумерки. Она поняла это сразу, без слов: её земной путь завершён. Но вместо покоя или забвения перед ней возникла тихая, безмятежная фигура Хранителя.
«У тебя есть семь дней, — прозвучал голос, нежный, но не допускающий возражений. — Семь дней, чтобы выбрать, с кем и где твоя душа обретёт вечный покой. Твой выбор окончателен».
Мысли Джоан метались, как испуганные птицы. И тогда перед её внутренним взором возникли двое.
Сначала появился он — Майкл. Его улыбка была такой же лучезарной, как двадцать лет назад, когда они были совсем юными. Она вспомнила запах дождя после их первой встречи, безрассудные обещания, которые строила их любовь. С ним вечность казалась бесконечным летним днём, полным музыки и смеха. Но эта картина была хрупкой, как старый снимок, — прекрасной, но остановившейся во времени. Их история так и не успела обрасти бытом, ссорами, совместными победами над рутиной. Она осталась идеалом, неиспытанным жизнью.
Образ Майкла медленно растворился, уступая место другому. Роберт. Её Роб. В памяти всплыло не его молодое лицо, а тёплые, добрые глаза, пронизанные сеточкой морщин от смеха. Она ощутила вес его руки на своём плече, утешавшей её в минуты горя, и услышала его спокойный голос, читавший сказки их детям. С ним вечность виделась иной — не бурей чувств, а глубоким, спокойным океаном. Это были совместно прожитые годы: тихие вечера, преодолённые трудности, радость от взросления дочери, общие седые волосы. Их любовь была не вспышкой, а ровным пламенем, которое согревало долгие десятилетия.
Джоан бродила по призрачным ландшафтам загробного мира, который мягко отражал её смятение. Один день она проводила в саду, напоминавшем тот, где Майкл сделал ей предложение. Воздух был сладок от запаха цветов, которые никогда не вяли. Но в этой совершенной красоте ей стало не по себе. Не хватало простых, земных деталей — чашки остывшего кофе на столе, разбросанных по лужайке игрушек, лёгкого беспорядка, который означал жизнь.
На следующий день она оказалась в уютной гостиной, точной копией их с Робертом дома. На полке стояла кривая глиняная ваза, которую их дочь слепила в пятом классе. На диване лежал потрёпанный плед, под которым они любили читать по вечерам. Здесь пахло домом — не идеальным, но настоящим. Сердце Джоан сжалось от тоски, но также и от странного успокоения.
Выбор был не между плохим и хорошим. Он был между двумя разными видами любви. Одна — это страстное обещание будущего, которое так и не наступило. Другая — это исполненное настоящее, полное прожитых вместе дней.
На седьмой, последний день, Джоан стояла на берегу тихого светящегося озера. Она думала не только о себе. Что почувствует Роберт, если она выберет Майкла? А их дочь? Разве та жизнь, которую они построили втроём, — менее ценная и вечная, чем первая, яркая любовь?
Хранитель появился снова, не спрашивая ни о чём. Его молчаливый взгляд был вопросом.
Джоан глубоко вздохнула. В её душе больше не было борьбы. Грусть по Майклу и тому, что могло бы быть, останется с ней навсегда — тихой, светлой печалью. Но её выбор был определён всем, что случилось после. Любовью, которая прошла через годы, вырастила семью и стала прочным фундаментом её души.
«Я иду домой, — тихо сказала Джоан. — Я выбираю ту жизнь, которую мы прожили до конца. Я выбираю Роберта».
И когда она произнесла эти слова, призрачный мир вокруг преобразился. Он не стал раем из грез. Он стал продолжением того самого дома — тёплым, знакомым, наполненным любовью, которая знает цену времени. Где-то вдали, у камина, её уже ждала спокойная, улыбающаяся фигура. Её вечность началась не с мечты, а с глубоко прожитой, настоящей истории.
