Каждый будний день он проделывал один и тот же путь: от дома до станции метро, затем пересадка и снова подземка. Утро вторника не предвещало ничего необычного — та же давка в вагоне, те же усталые лица. Когда зазвонил телефон, он машинально ответил, не глядя на экран. Голос бывшей девушки застал его врасплох; они не общались несколько месяцев. Разговор был странным, полным недоговорок и тишины. Погружённый в диалог, он вышел на знакомой станции, но, положив трубку, вдруг осознал: всё вокруг выглядит чужим.
Стены переходов, обычно бежевые, казались серыми и безликими. Указатели вели в непонятных направлениях. Он попытался вернуться, но коридоры разветвлялись не так, как он помнил. Осознание пришло постепенно: он заблудился в месте, которое знал наизусть. Паника ещё не нахлынула, но неприятное чувство дезориентации крепчало с каждой минутой. Он шёл вперёд, надеясь выйти к знакомому вестибюлю, однако снова и снова оказывался у той же самой колонны с потускневшей рекламой.
Тогда он заметил первую аномалию: часы на стене показывали ровно восемь утра, хотя с момента его выхода из дома прошло уже больше часа. Стрелки не двигались. Инстинктивно он развернулся и пошёл назад. В следующий раз его насторожила повторяющаяся мозаика на полу — узор, которого он раньше не видел. Снова поворот. Когда же в переходе не было ничего необычного, он просто продолжал путь. Действия казались бессмысленными, но внутренний голос подсказывал: только так можно найти выход.
Процесс повторялся. Иногда изменение было едва уловимым — например, эхо шагов звучало иначе. В другой раз он видел одного и того же человека в синей куртке, проходящего мимо с интервалом в несколько минут. Каждый раз, замечая несоответствие, он поворачивал вспять. Если же всё оставалось обычным, шагал вперёд. На это ушло много времени; он потерял счёт попыткам. Усталость давила, но останавливаться было нельзя.
На восьмом повторении цикла что-то изменилось. Звуки метро, ранее приглушённые, стали яснее. Появились новые указатели с привычными названиями станций. Он сделал последний поворот и наконец увидел поток людей, спешащих к эскалаторам. Выход оказался там, где должен был быть изначально. Обернувшись, он заметил, что переход снова стал таким, каким запомнил его. Больше аномалий не наблюдалось. Он вышел на улицу, глубоко вздохнув. Опоздание на работу теперь казалось мелочью по сравнению с тем, что он только что пережил. С тех пор он всегда выключал телефон в метро.
