В девяностые годы жизнь в Хабаровском крае круто менялась. Среди бескрайней тайги, где раньше царили лишь шум ветра и звериные тропы, наступали новые времена. Павел Лиховцев, опытный егерь и знаток медвежьих повадок, всегда жил в ладу с лесом. Он содержал пасеку, добывал зверя и учил сына Женьку премудростям таёжной жизни — как разводить костёр в дождь, читать следы и не бояться трудностей. Мальчик рос, впитывая отцовские уроки, крепчал на глазах. Но старый уклад рухнул почти в одночасье.
Пасека, кормившая семью, пришла в упадок. Деньги обесценивались, закупщики исчезли. Лес, прежде щедрый, будто захлопнул свои кладовые. Пришлось собирать нехитрый скарб и ехать в Хабаровск — искать хоть какую-то работу, крышу над головой, будущее для детей. Город встретил шумом, суетой и непривычной жестокостью. Здесь шла тихая, но беспощадная война. Власть и ресурсы переходили в руки организованных группировок. Сильнейшей среди них был «Общак», чьё влияние пронизывало рынки, автопарки, строительные площадки.
Устроиться на работу в новых условиях было почти чудом. Помог случай — а может, сама судьба. Бывший сосед по таёжному посёлку, Юра по прозвищу Краб, крёстный самого Женьки, теперь крутил серьёзные дела в городе. Он взял Павла шофёром. Машина, маршруты, разговоры за рулём — всё казалось простым по сравнению с охотой на медведя. Но очень скоро Павел понял: он оказался за рулём не просто автомобиля, а самой что ни на есть пороховой бочки. Городские джунгли оказались куда опаснее таёжных. Каждый рейс мог стать последним, каждый пассажир — угрозой, а доверие стоило дороже любой суммы в новеньких купюрах.
Семья Лиховцевых, вырванная из привычного мира, пыталась прижиться на новом месте. Женька, выросший среди кедров и рек, теперь учился выживать среди бетонных стен и чужих глаз. Павел, всегда полагавшийся на меткий глаз и верное ружьё, теперь должен был ориентироваться в хитросплетениях договорённостей и предательств. Работа на Краба, который балансировал на острие конфликта с «Общаком», делала каждый их день непредсказуемым. Простые поездки превращались в рискованные миссии, а тишина в салоне машины часто таила в себе больше напряжения, чем рык разъярённого зверя в тайге.
В этом новом мире старые правила не работали. Честность и прямота, ценимые в лесу, здесь могли погубить. Павел видел, как ломаются судьбы, как стирается грань между правдой и ложью. Он вёл машину по ночным улицам, слушал обрывочные разговоры, становился невольным свидетелем событий, о которых лучше бы не знать. И с каждым днём понимал: выбраться из этого водоворота будет не легче, чем уйти от медведя-шатуна. Но он должен был держаться — ради сына, ради семьи, ради той жизни, что осталась где-то там, в тишине заснеженной тайги, которая теперь казалась таким далёким и недостижимым сном.
