Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын утром. После уроков он заскочил к приятелю, с которым подружился недавно. Женщина, открывшая дверь, выглядит совершенно незнакомой. Её лицо не выражает ни удивления, ни беспокойства.
— Мой сын здесь? — сразу спрашивает Марисса, стараясь говорить спокойно.
Женщина медленно качает головой. Она не отводит взгляда, но в её глазах нет понимания.
— Я не знаю, о ком вы говорите. У меня своих детей нет.
Сердце Мариссы начинает биться чаще. Она достаёт телефон, чтобы позвонить сыну. Гудки идут впустую. На улице темнеет, и в окнах соседних домов зажигается свет. Холодный ветер пронизывает её лёгкую куртку.
Марисса пытается объяснить: мальчик десяти лет, тёмные волосы, синяя куртка с капюшоном. Женщина слушает молча, потом пожимает плечами.
— Никого не видела. Возможно, вы перепутали адрес.
Но адрес записан точно. Марисса помнит, как сын повторял цифры, пока она вела машину. Она оглядывается вокруг: аккуратный палисадник, велосипед у забора, игрушечная машинка на крыльце. Всё выглядит обычно, слишком обычно.
В голове проносятся обрывки новостей, истории, которые она читала в интернете и надеялась, что они никогда не коснутся её семьи. Ноги становятся ватными, в горле пересыхает. Она делает ещё одну попытку:
— Может, он зашёл к кому-то из соседей? Вы не видели мальчиков сегодня?
Женщина начинает медленно закрывать дверь. Её движения спокойны и размеренны.
— Извините, ничем не могу помочь.
Дверь щёлкает. Марисса остаётся на крыльце одна, с телефоном в дрожащей руке. Она набирает номер мужа, потом школьного учителя, родителей других одноклассников. Каждый новый разговор добавляет тревоги. Никто ничего не знает.
Сумерки сгущаются, превращаясь в ранние вечерние тени. Улица пустеет. Марисса садится в машину, но не заводит мотор. Она смотрит на дом, в котором только что была. В одном из окон мелькает движение, но, возможно, это только кажется.
Она понимает, что сейчас начинается то, о чём боится думать каждый родитель. Мир сужается до одной цели: найти своего ребёнка. Всё остальное — работа, планы, обычные заботы — теряет значение. Остаётся только холодный ужас, поселившийся глубоко внутри, и вопрос, который не даёт дышать: где он?
